Как работает тьютор в благотворительном фонде

«Если ты уже не нужен, то ты молодец!»

6 048
Люди Интервью

Каково это — работать в благотворительном фонде и чем реально можно помочь людям с расстройством аутистического спектра? Тьютор фонда «Антон тут рядом» рассказывает о сути ее работы и почему она выбрала эту сферу.

Наташа – Тьютор в благотворительном фонде «Антон тут рядом»
Наташа
Тьютор в благотворительном фонде «Антон тут рядом»

Меня зовут Наташа, я родилась и выросла в Якутске. Уже после окончания университета перебралась в Петербург. Мои детские мечты о будущей профессии были довольно банальны — видела себя милиционером, пожарным, балериной, космонавтом, рок-звездой. Но серьезных намерений никогда не было — я не строила ракету во дворе и не отрабатывала фуэте. Рядом с этими скоротечными мечтами всегда витала какая-то неопределенность. Хотелось быть всем и никем.

Сейчас я работаю тьютором в благотворительном фонде «Антон тут рядом». Я по образованию педагог-психолог. В университете нам совсем мало рассказывали про профессию тьютора и эта информация прошла как-то мимо.

Про расстройства аутистического спектра (РАС) не рассказывали вообще ничего. Не было там и слова «аутизм».

После студенчества я работала воспитателем в детском саду и работу свою очень любила, но всегда чувствовала, что мне чего-то недостает. И мама посоветовала посмотреть фильм «Антон тут рядом». В нем я увидела РАС. Не киношное, не вылизанное и не отполированное. Настоящее.

После этого нашла фонд в соцсетях, полностью прочитала и просмотрела эти странички. Всё решилось после каникул в Берлине, когда я побывала на работе своей тети в центре сопровождаемого проживания для людей с РАС и другими ментальными особенностями. Я познакомилась с проживающими, с волонтерами и сотрудниками. Меня поразили порядок и структурированность пространства, атмосфера полного принятия и любви, настоящая заинтересованность друг в друге. Поняла, что хочу так жить.

Студенты нашего фонда — люди с РАС. Не у всех официально стоит именно это расстройство. Реальность такова, что российская психиатрия не в полной мере готова принимать РАС как диагноз. Сейчас фонд активно работает в этом направлении, у нас проходят обучающие курсы для врачей различных специальностей.

Мы все разные и взаимодействуем друг с другом по-разному — в некоторых случаях мы используем методы альтернативной коммуникации: коммуникативные доски, карточки, с помощью которых ребята могут сообщить о своем состоянии, попросить что-то, задать вопрос или ответить на него. Классическая вербальная коммуникация у нас тоже в ходу. В центре мы много времени уделяем простому общению — от обсуждения бытовых вопросов до глубоких философских размышлений.

Если возникает недопонимание или в ситуации тупика на помощь приходит тьютор, здесь наша задача — направить студента. Моя основная работа — помочь студенту сориентироваться: в расписании, последовательности действий в мастерской, в общении, помочь ему раскрыть интересы и мотивации, развить и закрепить новые навыки.

А главная цель заключается в том, чтобы необходимость во мне отпала и человек мог справляться со всем самостоятельно. Если ты уже не нужен, то ты молодец!

Каждый мой рабочий день особенный. У нас есть четкое расписание, которому мы следуем. Туда входят мастерские, общие собрания, физические занятия, обед, совместный кинопросмотр, музыка, арт-терапия. На протяжении всего дня со студентом находится тьютор. В мастерских мы вместе шьем, декорируем деревянные изделия, рисуем, лепим из глины, готовим.

Тьютор при необходимости подсказывает и помогает студенту; некоторым ребятам значительно упрощает жизнь таймер, который помогает четко разделять отдых и занятие в мастерской. Кому-то нужна помощь с последовательностью действий в работе. Иногда нужно помочь с дополнительной мотивацией и подойти к решению этой задачи индивидуально.

Одного и того же студента в разные дни могут сопровождать разные тьюторы — это помогает учиться выстраивать взаимоотношения с разными людьми. Такой подход приносит неожиданные плоды. То, чего студент не делает с одним тьютором, он начинает делать с другим.

Таким образом, за неделю я могу сопровождать разных студентов, а это всегда разный темп, настроение и маршрут. Постоянная смена деятельности и никакого однообразия!

Мы все очень разные, поэтому не могу составить даже примерный список характеристик, которыми должен обладать человек, работающий в подобной сфере. Мне кажется, что главное — это эмпатия, умение чувствовать человека, желание и умение понять и принять другого. А ты получаешь полное принятие себя другими. Это невероятное чувство! Если ты чего-то не знаешь и не умеешь, то тебя обязательно научат.

Я пришла в фонд с туманным представлением о том, что меня ждет, с собой было только огромное желание быть здесь. В центре я научилась замедляться и затихать, а ведь в моем арсенале никогда не было такой способности! Теперь есть. Но и умение замедлиться вовсе не обязательно в этой работе: ты можешь быть вечно бегущим — и тебя примут.

Если ты бегущий тьютор, то на тебя обязательно найдется бегущий студент. Или совсем никуда не торопящийся студент, что поможет вам уравновесить друг друга, найти золотую середину.

«Антон тут рядом» — это высочайшая концентрация внимательных и чутких людей. Здесь тебя всегда выслушают, при необходимости подстрахуют. Круче коллектива я не встречала. Мы друг для друга друзья, интервизоры, опора и поддержка.

Мне кажется, что важность работы определяется отношением тех, кто ее выполняет. Мы каждый день радуемся встрече, каждый день у кого-то случается что-то большое. Есть пример. Этим летом моя коллега сопровождала в подростковом лагере студента, который категорически не ел супы. А в лагере съел! А потом еще раз съел! Парню открылся дивный мир супов, он стал более гибким, а моя коллега в тот момент была самой счастливой на свете. Это большое дело. Особенное. А самое особенное — радость быть свидетелем подобных событий. Мы не переворачиваем мир, не меняем его в глобальном плане. Мы точечно, планомерно и тщательно, насколько хватает опыта и знаний, помогаем там, где можем.

Усталость иногда накатывает, в любой работе случаются тяжелые дни, но до выгорания дело не доходило. «Выгорание»... Звучит так, будто это что-то резко выскакивающее из-за угла и бьющее наповал. Если я выгорю, то что делать? Куда бежать? Как жить?

Этой осенью фонд совместно с психологическим центром «Качество жизни» организовал группу психологической поддержки, где мы получили действительно работающие инструменты, помогающие позаботиться о себе и сохранить ресурс.

Отличие мирового опыта от российского в том, что там уже давно задумываются о проблемах людей с ментальными особенностями, ищут решения и проводят эффективные реформы. Мы же только в начале пути.

К примеру, во многих странах Европы либо завершился, либо находится в активной фазе процесс реформирования учреждений, аналогичных нашим ПНИ. В США уже несколько десятилетий, как просчитаны экономические эффекты и дети с РАС могут получать эффективные программы помощи в рамках своей страховки.

В России же все эти вопросы остаются уделом группы активистов и родителей детей с особенностями, для которых проблемы стоят особо остро. У нас в стране пока нет понимания, как именно нужно реформировать ПНИ, нет понимания, как эффективно сопровождать человека с РАС на протяжении его жизни, а существующие программы не всегда эффективны и требуют от родителей огромного количества усилий, чтобы стать их участниками.

Я считаю, что нам нужно прежде всего распространять информацию о том, что происходит сейчас. Как это может быть намного эффективнее для ребят, которые нуждаются в этой помощи. Нам нужно рассказывать, как сейчас живут эти люди, с какими сложностями сталкиваются. Нужно обращать внимание в том числе и на сферу политическую. К примеру, принять закон о распределенной опеке или внести изменения в то, как организовано сопровождаемое проживание.

Как работает тьютор в благотворительном фонде

Текст, фото: Алексей Павлов
Корректор/литредактор: Варвара Свешникова

Есть что сказать по теме? Пишите.

Похожие статьи