Как работают реставраторы мебели

Самое главное — спасти предмет от уничтожения

846

Познакомились мы на одной из наших работ, где занимались сборкой беспилотных летательных аппаратов. До этого Саша работал на промышленных производствах, побывал на стройке и был связан с атомной энергетикой. А Настя искала себя: занималась росписью магнитов, немного потеряла времени в офисе (где тайком под столом убивала время, занимая себя шитьем игрушек, вышиванием; даже умудрялась клеить пиньяту на заказ), вела уроки искусства для детей и взрослых, готовила к поступлению в творческие вузы, открывала свою студию, работала дизайнером мебели.

Я работаю кочегаром на кустовой площадке

Саша хотел стать моряком и пробовал устроиться в «Северо-Западное пароходство», правда забыв получить для этого профильное образование. У Насти проще: хотела быть адмиралом, но при поступлении в морской колледж ей, как девочке, поставили всего две галки — напротив тех специальностей, которые она могла выбрать. Они были далеки от ее мечты, ведь она даже у корабля бы не работала в итоге. Второй мечтой была педагогическая сфера — против нее были родные. Но это всё равно оказалось более реально, чем стать адмиралом.

Сейчас мы работаем реставраторами мебели. Хотелось бы уточнить: есть музейная реставрация, а есть коммерческая. В первом случае речь идет о восстановлении и сохранении первоначального состояния предметов искусства и культуры. Мы говорим не о такой реставрации. Наш случай — про сохранение важного и прошлого, но в вещах заказчика! Если от него не будет запроса на сохранение первоначального вида, то вещь будет обновлена с применением современных материалов. Наша задача — сделать это так, чтобы после наших рук другой мастер через много лет смог всё вернуть назад, ничего не испортив. В конечном итоге мы занимаемся аккуратным и грамотным восстановлением вещей: ремонтом, изготовлением утраченных элементов, проведением декоративных работ. Самое главное — спасти предмет от уничтожения. Чаще всего заказчики хотят вписать вещь в новый дизайн квартиры, но бывают такие, кто просит максимально придерживаться первоначального вида. Все эти работы одинаковые по сути: мы не причинили вред, не нанесли новые царапины при очистке, не стерли шпон, не сломали ничего при разборе — сделали всё так, чтобы вещь обновилась, а конструкция стала крепкой.

Мысли о профессии появились, когда мы оказались в квартире, в которой не делали ремонт много лет. Денег всё изменить не было, но хотелось. Я тогда посмотрела мастер-класс по перекраске, сидя на работе, которая меня не устраивала. Меня родители научили такому подходу: «Хочешь быть дизайнером — стань архитектором, изучишь основу и потом окончишь курсы по дизайну, таким способом станешь хорошим профессионалом». Я решила сделать по такому же принципу — не просто кистью «малевать», а освоить азы реставрации. Мы с Сашей договорились вместе начать работать в этой сфере и с огромным трудом нашли мастерскую, куда нас пригласили работать. Писали и обращались к каждому мастеру, просились в подмастерья, описывали и представляли работы, косвенно показывающие, что мы умеем работать руками.

Я работаю Kirchenmusikdirektor в Петрикирхе на Невском проспекте

Мы задержались в этой мастерской на год. Было очень сложно: жизнь отошла на второй план, работа кипела с раннего утра до поздней ночи, приходилось иногда даже с ночевкой оставаться. Нас было трое — двое на выездных реставрациях, а я одна в мастерской. Мы оказывались в, казалось бы, нерешаемых ситуациях и всегда из них выходили, подбадривая друг друга, что получаем неописуемый опыт. Когда условия работы стали меняться в худшую сторону, мы решили двигаться дальше. Искали, к кому пойти в подмастерья, и нам откликнулись Виктор и Мария. В их мастерской удалось изучить принципы работы в популярном сейчас стиле mid-century. Спустя какое-то время мы стали искать собственных заказчиков, чуть позже удалось снять свое помещение. Сначала мы снимали маленький гараж в городе Тосно, где в скором времени стало тесновато. Сейчас у нас просторное помещение, но и оно временное — строим свое небольшое здание, где будет наша мастерская, уютная и комфортная. Планируется отдельная покрасочная комната и большое помещение для работы с зоной отдыха.

Каждый наш рабочий день может отличаться от предыдущего кардинально. Мы сами приезжаем и забираем вещи, а в конце развозим заказчикам. Ездим и закупаем нужный материал тоже сами. Иногда работаем допоздна или по ночам. Всё всегда по-разному. Вообще, мы не боимся сложной работы, требующей нестандартных решений. Например, мы удлиняли ножки для кресла-ракушки, изменяли форму ножек у стола, брали в работу заказы, от которых отказывались другие мастера, называя ее невыполнимой. Единственное, неприятно работать с людьми, которые начинают «поучать» и спорить. У нас имеется свой багаж знаний и опыт в работе, мы любим учиться и получать новые знания у других мастеров, но не от тех людей, которым важнее не научить, а казаться умнее.

Встречаются творческие заказы, для которых нужно сначала придумать и нарисовать эскиз. У клиента есть какая-то необычная идея, которая может подразумевать роспись, рисунок на мебели, какую-то необычную ткань для кресла. Мы ее продумываем и зарисовываем. Эта работа уже называется редизайном, так как полностью меняется вид мебели или добавляется что-то новое туда, где ее не было изначально. Кроме этого, собственных идей у нас тоже очень много. Мы ждем появления свободного времени: как только оно появится, начнем воплощать их в реальность, а после пробовать находить дом мебели с нашим дизайном. Тренд, который нравится, — массовая индивидуализация. Дизайн не для всех, но для каждого. Дизайнеры, с которыми мы сотрудничаем, в последнее время выбирают эклектичный интерьер: микс стилей и стилистик лучше всего выражает личность и ее пристрастия.

Нравится помогать людям, которые обращаются к нам за помощью. Самое главное, относиться к вещи с уважением, как к человеку, который старше тебя в разы. Предметы мебели, которые к нам попадают, имеют огромный багаж «знаний», и у каждого есть своя история. На прошлой работе был случай, когда человек, принимавший заказ, выслушал просьбу о том, что при реставрации стола требуется сохранить его автограф. Отдал в работу мастеру и не передал информацию, так как посчитал ее не столь важной; после стол разобрали и зачистили. Только к моменту сдачи заказа об этом нюансе вспомнили. Пришлось звонить заказчице и всё объяснять. Стол сдали, но такой важный момент был упущен и сильно всех огорчил.

Было немало подобных заказов, и, даже когда нас не просят, мы такое никогда не трогаем: оставляем все надписи, росписи и сообщения. Нужно подходить с душой к мебели, по-другому нельзя. Течение времени нельзя остановить, и утраченное теряется безвозвратно. Реставрация, насколько возможно, замедляет этот процесс — в этом и есть особенность данной профессии. Часто в шутку называем вещи «пациентами», потому что самое главное наше правило, как и у врачей, — «не навреди». Раньше люди покупали мебель на всю жизнь, на стульях того времени успели посидеть не только их дети, но и внуки с правнуками. А они, взрослея и переезжая, забирают с собой кресла и стулья, потому что это кусочек их детства.

Профессия — кораблестроитель

Если говорить про старинную мебель, то она является более долговечной, чем то, что делают сейчас. Кресла, которым сегодня по 50 лет, крепко стоят на ногах и после реставрации проживут столько же. Сейчас многие привыкли к культу потребления: купил, поставил, через некоторое время надоело, продаешь или выкидываешь, покупаешь новое. С таким подходом никто не требует от мебели долговечности, качество связано со стоимостью. В среднем ценовом сегменте почти нереально найти что‑то, что будет совмещать в себе отличное качество и отвечать модным тенденциям.

Сумасшедшим был, наверно, самый первый наш заказ — комплект венских стульев. Мы его делали где только могли, возили постоянно с собой, так как у нас не было мастерской, вводя в ужас родителей, которые и без того не ценили нашу профессию и хотели, чтобы мы нашли нормальную и официальную работу. Красили эти стулья в бане у папы, тем самым испортили только купленное джакузи, после чего он выгнал нас на улицу; мы соорудили небольшую теплицу, где и закончили работу, потратив много сил и нервов. Стулья получились хорошо, до сих пор радуют заказчиков.

Однажды мы реставрировали стол женщине, для которой он имел очень большое значение. Он напоминал ей о сыне, который был архитектором и однажды захотел сам взяться за реставрацию, но не успел доделать работу: погиб. Заказчица очень долго искала и выбирала мастеров, пришла в итоге к нам. Стол встал в комнате, которая вся завешана работами и чертежами ее сына.

Живописец-штамповщик показывает, как делают посуду на Императорском фарфоровом заводе

Мы любим свою работу. Пусть иногда она для нас тяжела, но эмоции людей того стоят. Это не просто работа руками — это тактильная работа. Мы всегда хотели заниматься ремеслом и творчеством, открыть свое дело и вкладывать в него всё время и силы. Хотели быть причастными к чему-то большему, не тратить время впустую, а в итоге еще и помогаем чьему-то творению продолжить существовать и быть нужным.

Мы «сапожники без сапог». Сейчас только решаем вопрос со своей квартирой, после чего приступим к ремонту. А пока что собираем и заставляем нашу мастерскую вещами, которые ждут своего времени. У нас заготовлено несколько изюминок для нашего дома. В коридоре мы используем нереальной красоты лепнину, которую мы спасли из помойки, когда арендодатели выкинули всё добро из гипсовой мастерской, находящейся недалеко от нашей. Идея — сделать коридор как в Эрмитаже, со вставками из лепнины и росписью. А в зале будет стоять кресло, похожее на ракушку. На нем была наклейка, что родом оно с Таллинской мебельной фабрики. Спасли мы его из заброшенного санатория на одном из островов вдоль Ладоги.

Как работают реставраторы мебели

Текст, фото: Алексей Павлов
Корректор/литредактор: Варвара Свешникова