Я делал гробы для многих известных людей: актеров, политиков, музыкантов

В школе я учился почти на все пятерки. Но учеба была для меня всегда скорее обязательством, чем интересом. Я видел, что родители стараются дать мне всё, и в ответ тоже пытался показать им свою благодарность в виде хороших оценок. В универе я отучился два первых курса и в конце второго ушел в академический отпуск из-за травмы. Я занимался в зале и травмировал спину. Во время академа ко мне пришло осознание, что учеба — это не мое. Я не пил, не курил, просто в какой-то момент осознал, что эти знания мне не особо нужны: если меня что-то заинтересует, то я изучу эту область.

Плюс в это время мы съехались с моей будущей женой. Я не тусовщик, скорее семейный человек, люблю проводить время с любимой. «Детка, я только с тобой, куда хочешь — туда и поедем». Расходы на жизнь увеличились, звонить родителям и «стрелять» деньги — это не мой вариант, просто стыдно. Надо было устраиваться на работу.

Первая работа у меня была ночным продавцом в цветочном магазине, но оказалось, что забота о растениях — это не моё призвание. Потом я работал на складе, затем в Concept Club (это магазин одежды). И тут как раз началась пандемия. Моя работа зависла, я понял, что сейчас начнутся увольнения. Нужно было что-то предпринимать, и подвернулся случай. Я возвращался домой и встретил соседа, мы разговорились, и он вдруг спросил:

— Не хочешь ко мне в фирму устроиться?
— А что там делать?
— Гробы.

Опа, забавно! Думаю, чем черт не шутит.

Стоит заметить, что, если бы не жена, я бы так и остался на предыдущей работе. В нашей семье генератор перемен — она. Я ей очень благодарен: все продвижения вперед, изменения к лучшему провоцирует именно она.

Сам я не то что не люблю перемен, а скорей боюсь рисков. А может, это лень мужицкая. Но жена поддержала меня, подбодрила, и я решил попробовать, хотя в столярке никогда не работал. Конечно, я видел, как работал отец, с чем-то помогал ему, но именно профессионального опыта не было. Хотя тягу к созиданию ощущал с самого детства: из игрушек у меня были вечно одни конструкторы. Что-то делать своими руками меня воодушевляет. И вот я поехал устраиваться в «Акрополь».

Ну и, конечно, ответственность перед производством. Я не могу себе позволить накосячить, собрать неправильно ящик.

На собеседовании я был не один, еще был мужчина — взрослый, явно с опытом работы. Я, конечно, немного расстроился и подумал, что сейчас пойду домой пешком. Но мне немножко повезло. Он хотел маляром устроиться, а место было только на люксовых гробах. И он ушел. В этот момент я понял, что вот он — мой шанс.

Предыдущий люксист перешел на другую позицию на производстве, и вот именно он и показал мне, как собирать гроб. По сути, это даже не было обучением, когда ты делаешь, а тебе помогают, подсказывают. Один раз показали — и вперед. Наверно, это и неплохая тактика, чтобы понять, на что человек способен.

Я подумал: «Надо доказать себе, что я могу». И запарился по полной. Делал всё аккуратно, но долго. Ящик, который я сейчас собираю за 30–40 минут, тогда я изготавливал два с половиной часа. Меня похвалили, сказали, что отлично получилось, хотя у меня не было никакой инструкции: собирал на интуиции.

В итоге меня взяли. И со временем потихоньку начал набирать обороты, сейчас многие вещи делаю уже на автомате.

Гроб собирается из деталей, которые изготавливаются на первичном этапе производства. Там ребята на станках выпиливают заготовки по шаблонам, убирают неровности древесного материала и производят первичную грубую шпаклевку. И этот черновой вариант приходит ко мне в виде «лего» — такой мрачный набор для взрослых.

Простые формы можно использовать сразу, а, например, полукруглую крышку приходится собирать ярусами: это трудоемкий процесс, требующий разметки, вырезания деталей, подгонки, склейки. В итоге мы — люксисты — полностью собираем гроб, шпаклюем, зашкуриваем вручную и сдаем в покраску. Потом он покрывается итальянским лаком, который дает глубину цвета и блеск, и затем оббивается материалами изнутри.

Место на люксах довольно сложное. Вот у нас есть простые ящики: ребята собирают, шлифуют и сдают. А мне надо собирать, размечать, стягивать, выравнивать — намного более трудоемкий процесс. Это продукция другого статуса, всё должно быть аккуратно. Мы же, в отличие от конкурентов, делаем не только темные гробы, где косяки плюс-минус и не видно.

У нас, например, есть модель «Торонто» белого цвета. И если там, не дай бог, где-то выпала шпаклевка, то это сразу видно. Нет права на ошибку.

Простые гробы и люксовые отличаются в основном крышкой. На люксовых гробах она двухсоставная, более сложной формы, крепится на петлях. Плюс сам ящик более сложный, много накладок, деталей. А в простых гробах, по сути, четыре стенки, днище и крышка. Коллеги его собирают за 7–10 минут. Самые сложные в сборке — это «Махаон» из бука и «Американец» из дуба, на них может уходить и по два часа.

Рабочий день у меня специфический. Мне комфортно работать, когда на производстве никого нет: это не отвлекает. Я приезжаю сюда в три-четыре утра. Никто не зовет на перекур или кофе попить, и это положительно влияет на результат: ведь у меня много ответственных этапов, где требуется концентрация. В итоге я и более качественно делаю свою работу, и экономлю время.

Выхожу я с работы уже в 10–11 утра и еду домой. У меня супруга занимается разведением собак, могу помочь ей или еще чем-то заняться. Сейчас начал татуировки бить. Мне с детства нравилось рисовать, и вот это увлечение нашло свое воплощение в жизнь. Ложусь спать в районе семи-восьми вечера. Чтобы выспаться, мне требуется немного времени — часов шесть. Я с универа привык спать не очень много.

Первый раз, когда я приехал сюда ночью, было странное ощущение: ты один, вокруг гробы, тишина. А сейчас, наоборот, кайф — поставил музыку или ютуб, вокруг дерево, уютно. Сначала я относился к гробам с большим почтением, придавал этому дополнительный смысл. А сейчас смотрю на него как на сложное деревянное изделие — как говорят ребята с производства, «шкатулочка». Конечно, моя работа заставляет задумываться о смерти, но я всегда позитивно смотрел на жизнь, с оптимизмом.

Во время работы я погружаюсь в процесс. У меня даже все лишние мысли пропадают. И никакого гнетущего чувства от работы нет: я вливаюсь в процесс и время пролетает на одном дыхании. Ты постоянно в движении — это помогает не скучать, не отвлекаться, как в работе за компьютером. И в итоге по окончании дня есть воодушевление. Еще один день прожит не зря. Делаю, делается — и получается.

_{Текст, фото: Михаил Лебедев
Корректор/литредактор: Варвара Свешникова}