«Я учу людей с аутизмом и ДЦП ездить верхом»

Тренер по адаптивной верховой езде — о лошадях, терапии и своей работе

13 573
Люди Интервью

Мы встречаемся с Антониной Швецовой на южной окраине Екатеринбурга. Здесь частный сектор путается с панельками, а между газонами проходят железнодорожные пути. Антонина проводит в местном конно-спортивном клубе «Вольный ветер» занятия по адаптивной верховой езде.

Адаптивная верховая езда — одна из форм адаптивной физкультуры. Считается, что этот вид терапии хорошо помогает при заболеваниях опорно-двигательного аппарата, способствует эмоциональному развитию аутистов и людей с задержкой психического развития.

Сама Антонина с детства занималась конным спортом, из-за функциональных нарушений позвоночника этот процесс шёл очень тяжело и медленно. Например, пришлось научиться делать прыжки стоя, полностью принимая нагрузку на ноги, чтобы не задевать лишний раз спину. Однако собственный опыт сейчас помогает ей гораздо лучше понимать, как учить других людей, в том числе с ментальными и физическими особенностями.

«Я учу людей с аутизмом и ДЦП ездить верхом»

«На самом деле я совмещаю три работы — говорит Антонина. — Веду в специализированном центре игровую терапию для детей с расстройством аутистического спектра, занимаюсь сенсомоторной коррекцией двигательных навыков и преподаю верховую езду. Я знаю: когда ищешь тренера по верховой езде на досках объявлений, может показаться, что это достаточно прибыльная профессия. На деле же в Екатеринбурге максимальная зарплата для тренера по верховой езде не сильно превышает 40 тысяч рублей, при том что работаешь пятидневку полный день».

Просто занятие по верховой езде стоит 1400 рублей, занятие по адаптивной верховой езде — 800, в обоих случаях я получаю от 300 до 500 рублей за занятие, остальное уходит клубу — содержание лошадей стоит очень дорого. Так что заниматься только преподаванием верховой езды и хорошо жить — не совсем реалистичная задача.

В конном клубе Антонина работает два-три дня в неделю и получает здесь 20—25 тысяч рублей. Мы проводим на площадке пять часов, за это время занятия посещают ученики с задержкой психического развития, незрячие, ученики без особенностей. Одни седлают светло-серого Севера, другие — трудную Арабеску, она часто уходит с площадки, в дальней части конюшни через вольер постоянно пытаются подраться два пони. Все ученики сами подводят лошадей к бочке — небольшому манежу для тренировки, с которого начинаются занятия. В течение сорока минут выезжают в лес, работают на большой площадке и возвращаются на конюшню через железнодорожные пути. Иногда приходится ждать, пока проедет состав поезда, и крепко держать лошадь за узду.

«Мне нравится помогать людям проходить через трудности, придумывать стратегии, я уже привыкла к такому формату. Даже если у человека, допустим, нет ДЦП, но есть серьезное плоскостопие, это уже сказывается на движении, и есть возможность улучшить ситуацию с помощью верховой езды.

Сейчас, когда ко мне приходит идеально скоординированный человек, я уже не совсем понимаю, что с ним делать. Ко мне приходила заниматься подруга, за пару занятий освоила галоп. Я думаю в такие моменты: “Ну и что здесь интересного? Через несколько месяцев она без особых усилий с моей стороны будет самостоятельно выезжать в лес. Как здесь я могу проявить себя?” Или, например, здесь занималась одна бывшая фигуристка. Она пришла в отличной спортивной форме, привыкла всё схватывать на лету. Занималась два раза в неделю и за два месяца освоила всю базу, причем отлично освоила. Я смотрю, как она наворачивает круги, и думаю: “Как-то слишком всё просто”. Так что в основном у меня всё-таки занимаются люди с физическими и ментальными нарушениями».

«Я учу людей с аутизмом и ДЦП ездить верхом»

В 2017 году в конный клуб пришла девушка Лена. У нее ДЦП. Иппотерапевт, который с ней занимался, в какой-то момент сказал, что Лена уже отлично ездит, и ей больше особенно нечего дать. Тогда Антонина начала готовить ее к инклюзивным соревнованиям по конному спорту — и Лена выступила с очень хорошим результатом.

На соревнованиях в Иркутске Антонина и Лена встретили группу ребят с особенностями. «Меня впечатлило тогда, что тренер общается с ними совсем как с обычными подростками — где-то проявляет строгость, заставляет всё исправлять, не дает никаких поблажек. В целом я так и планировала работать, но тогда впервые увидела подобное вблизи и поняла, что это эффективно. Я до сих пор держу тех подростков в поле зрения: у одного мальчика неплохо скомпенсировалась умственная отсталость, многие ребята с РАС хорошо адаптировались к социуму. Спорт в совокупности с тем, что ребятам никогда не напоминают об их особенностях, дает хорошие результаты».

Успех в адаптивной верховой езде очень сложно обозначить конкретными параметрами — все люди слишком индивидуальны. В целом за год практически при любых исходных данных реально освоить базовые навыки верховой езды. Это посадка на трех аллюрах (шаг, рысь и галоп) и управление. Дальше уже можно совершенствовать технику, брать сложных лошадей. И даже если человек с явным ДЦП пересаживается на сложную лошадь только через пять лет, это тоже нельзя назвать провалом. Гораздо важнее влияние занятий на повседневную жизнь — то, как улучшаются двигательные функции, психоэмоциональные реакции. Когда наступают такого рода перемены, можно говорить об успехе.

Бывает, что человек запоминает падение с лошади и никак не может двигаться дальше из-за страха, что это снова повторится. Перезаписать такую программу и перешагнуть через страх — тоже вполне себе успех.

Эмоции — главная составляющая в этом спорте. Бывает, ребенок всё уже изучил, понял, а каждый выезд проходит тяжело, вечно что-то идет не так. Здесь очень важно помочь наезднику разобраться со своими ощущениями, понять, откуда берется напряжение.

У меня был мальчик аутист, вербальный, с сохранным интеллектом, но почти не умел контролировать гнев. Занятия продвигались не совсем легко, и как-то я подхожу к стойлу, вижу, что он не может оседлать лошадь и лезет на нее с кулаками, кричит. Я его оттащила, говорю: «Это же ты не можешь оседлать лошадь, если я тебе за это дам в лоб, будет приятно? Нет? Так подумай, каково ей?» Он говорит: «Извини, я перенервничал». Вроде бы понял.

Занятия адаптивной верховой ездой не входят в ИППСУ (индивидуальную программу предоставления социальных услуг), а 3200 (четыре занятия по 800) рублей в месяц для многих семей на Урале достаточно крупная сумма.

С невербальными учениками обучение, естественно, идет немного медленнее. Требуется больше повторять движения и простые короткие фразы, больше тактильных подсказок. Например, надавить на бедро при подъеме, чтобы наездник встал правильно, а не плечами вперед. Главное для прогресса — создать максимально безопасную комфортную среду, где ученик может быть уязвимым. Потом уже будет место вызовам и выходам из зоны комфорта, но очень важно начать с принятия, с благополучной обстановки.

Я сама сейчас мало занимаюсь конным спортом — на уроках это не предусмотрено, тренер должен в случае чего поймать человека снизу, к тому же смотреть за маневрами тоже лучше с земли. У меня есть сейчас лошадь, с которой я работаю, готовлю к обучению. Когда объезжаю ее, снимаю себя на видео. Всё-таки я привыкла замечать ошибки и так отслеживаю, что я ещё в форме, или, наоборот, вижу, что надо подтянуть.

Купить собственную лошадь — это утопическая идея, примерно как влезть в еще одну ипотеку. Животное очень дорогое. За простой, допустим, отдаешь 12 тысяч, но надо учитывать и форс-мажорные ситуации: проблемы со здоровьем, выезд ветеринара. В совокупности получаются баснословные суммы каждый месяц. Мне вполне хватает возможности объезжать клубных животных, по крайней мере для удовольствия и чтобы поддерживать спортивную форму.

«Я учу людей с аутизмом и ДЦП ездить верхом»

Конечно, занятия для меня энергозатратны. Очень много вкладываешься, чтобы видеть какие-то результаты. Всегда надо сохранять внешнее спокойствие, но на деле можно легко выгореть, так что стараюсь чередовать — сегодня работаю в конном клубе, значит, завтра пойду в детский центр.

Я очень хочу создать проект эмоционально-ориентированной верховой езды. Это были бы занятия для нормотипичных людей с упором на контакт с телом и возникающими в процессе эмоциями. По образованию я психолингвист. Я сама прохожу терапию, вижу в ней много общего с верховой ездой.

Хотя, конечно, одно не замещает другое: лошадь часто может раздражать, не реагируя даже на знакомые команды, может вызывать страх, убегая с площадки. Всё это должен брать под контроль наездник. Если в психотерапии в подобные моменты возникает сопротивление: «Не хочу ничего решать», и человек уходит на месяц или насовсем, то на лошади со страхами и эмоциями приходится справляться в режиме реального времени. Ты тренируешься находиться внутри аффекта, уметь абстрагироваться от него и что-то делать.

Текст, фото: Анна Боклер

Есть что сказать по теме? Пишите.

Похожие статьи